Даниил Иванович Хармс - сочинение

ДАНИИЛ ИВАНОВИЧ ХАРМС (1905-1942)

Чудачества этого человека начали проявляться еще на школьной скамье,

когда заместо фамилии Ювачев он взял для себя странноватый псевдоним – Хармс, который разнообразил с поразительной изобретательностью, время от времени даже в подписи под одной рукописью: Хормс, Чармс, Хаармс, Шардам, Хармс-Дандан и т.д. Охочие до разгадок литературоведы не раз Даниил Иванович Хармс - сочинение пробовали и еще будут пробовать расшифровать их по-своему. Сам Хармс считал (о чем встречаются записи в его дневнике), что постоянное имя приносит несчастье, и брал новейшую фамилию вроде бы в попытках уйти от него. К тому же Хармс обожал изумлять, поражать, эпатировать, делал это забавно, празднично. Его Даниил Иванович Хармс - сочинение подлинное имя – Даниил – в соединении с необыкновенной фамилией выстреливало как цирковой номер, а частая смена громких псевдонимов напоминала фокус.

Он родился в Петербурге в семье известного народовольца Ивана Павловича Ювачева, приговоренного в свое время к смертной экзекуции, замененной

бессрочным заключением, отбывавшего ссылку на Сахалине, где с ним познако

мился Чехов. Даня родился Даниил Иванович Хармс - сочинение уже после освобождения отца, когда Ювачев возвратился

в Петербург. Будущий поэт закончил «Петершуле» - немецкую гимна зию. В эти годы начала века отец Хармса стал создателем мемуарных и религиозных книжек и послужил макетом для героев Льва Толстого и Чехова. Потому у Хармса полностью литературные корешки. Но Иван Павлович не одобрял Даниил Иванович Хармс - сочинение сочинений отпрыска, потому что они не были похожи на то, что он почитал в литературе.

Хармс-писатель сформировался в 20-е годы, испытав воздействие В.Хлебникова

и А.Труфанова. Самое преждевременное из сохранившихся стихотворений Даниила Хармса датировано 1922 годом, 1-ая публикация появилась в 1926 году в альманахе «Собрание стихотворений».

Единомышленники в творчестве были найдены Даниил Иванович Хармс - сочинение в кругу поэтов, называвших себя обэриутами (от ОБЭРИУ – Объединения Реального Искусства). «Кто мы?

И почему мы?.. – вопрошали они в собственном манифесте.- Мы – поэты нового мироощу щения и нового искусства… В собственном творчестве мы расширяем и углубляем смысл предмета и слова, но никак не разрушаем его. Определенный предмет, очищенный от Даниил Иванович Хармс - сочинение литературной и обиходной шелухи, делается достоянием искусства…» Обэриуты отыскали для себя приют в стенках ленинградского Дома печати, где 24 января 1928 года состоялся их наибольший вечер «Три левых часа». Хармс – вкупе с Н.Заболоцким, А.Введенским К.Вагиновым, И.Бахтеревым и другими – читал на первом «часу» свои стихи, восседая на шкафу Даниил Иванович Хармс - сочинение, на втором «часу» была представлена его пьеса «Елизавета Бам», одним из постановщиков которой был сам создатель. ОБЭРИУ очень увлекло Хармса, и он разрывался меж обэриутскими занятиями и любимой. «Куда делось Обэриу? Все пропало, как Эстер вошла в меня. С того времени я не стал как надо Даниил Иванович Хармс - сочинение писать и ловил только со всех боков несчастия… как я могу подвергать свое дело, Обэриу, полному развалу. Господи, помоги! Сделай, чтобы в течение этой недели Эстер ушла от меня и жила бы счастливо. А я чтоб снова принялся писать, будучи свободен как до этого!» Ничто не должно было отвлекать от творчества Даниил Иванович Хармс - сочинение, даже любовь. Через пару лет этот узел был разрублен другими – наружными силами. Чтоб положить конец выступлениям обэриутов в общежитиях, клубах, воинских частях и т.д. ленинградская молодежная газета «Смена» расположила статью «Реакционное жонглерство» (9 апреля 1930 г.), имевшую подзаголовок: «Об одной вылазке литературных хулиганов», где обэриутов ассоциировали с классовыми неприятелями. В декабре Даниил Иванович Хармс - сочинение 1931 года Хармс, Введенский и некие их друзья были арестованы и сосланы в Курск, откуда они возвратились

в июне 1932 г.

Сзади остались две единственные «взрослые» публикации – по стихотворению

в каждом – в 2-ух сборниках Союза поэтов (в 1926-м и в 1927-м годах). При жизни

больше не удалось опубликовать ни одной «взрослой Даниил Иванович Хармс - сочинение» строки. После 1928 года он

даже не делал попыток опубликовать еще что-то. Более того, не посвящал собственных

знакомых в то, что пишет. «Хармс сам очень обожал отрисовывать, но мне свои картинки

никогда не демонстрировал, также все, что он писал для взрослых. Он воспретил это всем

своим друзьям, а с меня взял клятву Даниил Иванович Хармс - сочинение, что я не буду пробовать достать его рукописи», -

вспоминала художница Алиса Порет.

А писал Хармс раз в день, во всяком случае стремился писать. «Человек в собственном деле лицезреет спасение, и поэтому он должен повсевременно заниматься своим делом, чтоб быть счастливым. Только вера в удачливость собственного дела приносит счастье…» И далее в Даниил Иванович Хармс - сочинение «Голубой тетради» № 24 он записывает: «Довольно праздности и бездельничания! Каждый денек открывай эту тетрадь и вчеркивай сюда более полстраницы. Если ничего не пишется, то запиши хотя бы по примеру Гоголя, что сейчас ничего не пишется. Пиши всегда с энтузиазмом и смотри на писание, как на праздничек.»

Эти записи Даниил Иванович Хармс - сочинение относятся к середине 30-х годов, когда сочинение для малышей шло

все натужнее, все сложнее. Начав с сотрудничества в журнальчике «Еж» (с 1928 года), а

потом «Чиж» (с 1930-го года), с того, что в одном номере журнальчика могли показаться и его рассказ, и стихотворение, и подпись под картинкой, Хармс к середине 30-х уже писал для деток Даниил Иванович Хармс - сочинение все пореже и пореже, от варианта к случаю. И можно только удивляться, что при сравнимо маленьком числе детских стихотворений («Иван Иваныч Самовар», «Врун», «Игра», «Миллион», «Как папа застрелил мне хорька», «Из дома вышел человек», «Что это было?», «Тигр на улице») он сделал свою страну в поэзии для малышей Даниил Иванович Хармс - сочинение и стал ее классиком.

О детях Хармс откликался очень нелестно. Персонаж 1-го из его черно-юморных рассказов предлагал сбрасывать деток в яму и сверху забрасывать известью, говоря что «склонность к детям» «почти то же, что склонность к эмбриону, а склонность к эмбриону – практически то же, что склонность к Даниил Иванович Хармс - сочинение испражнениям». Но сам писатель готов был быстрее отойти: «Я всегда ухожу оттудова, где есть дети», «Травить малышей – это безжалостно. Но чего-нибудть ведь нужно же с ними делать!» Даниил Хармс был способен только писать для их стихи. С.Я.Маршак, услышав стихи Хармса, счел его неподменным волшебником для деток, рассмотрел в Даниил Иванович Хармс - сочинение детоненавистнике потенциального любимчика малышей, и втянул в детскую литературу. Малыши лучше, чем кто бы то ни было, могли ощутить что-то волшебно-удивительное в его строках, солнечно-веселый, яркий, очаровательно-причудливый мир, создаваемый поэтом

в стихах, был «близок детской психике» (К.Чуковский). У деток нет убежденности в Даниил Иванович Хармс - сочинение простых правдах, потому они обожают потешные нарушения порядка, словесное озорство, игру в ересь, а Хармс просто, играючи пишет стихи, напоминающие поэтические опыты малыша – простотой наружной формы, летучестью одномоментно возникающих смыслов, высочайшей степенью случайности, в какой проявляется

беспечность, повторяемостью, лишенной всякой монотонности.

Даниил Хармс был одним из самых профессиональных детских стихотворцев.

Не Даниил Иванович Хармс - сочинение каждый писатель, пишущий для взрослых, мог придумывать для деток. К примеру, один

из его братьев по ОБЭРИУ Н.Заболоцкий, чтоб быть написанным, пробовал пользоваться этим же, что и Хармс – стихами для малышей, но стихи выглядели натуж

ными, принужденными, дотянутыми до абстрактного «детского уровня».

Судьба сыграла с Хармсом злую шуточку, сродни его Даниил Иванович Хармс - сочинение собственному черному

юмору, - отняла у него право публиковать «взрослые» сочинения, дав взамен возмож

ность зарабатывать на жизнь, забавляя тех, кто представлялся ему «в наилучшем случае

ожесточенными и капризными старичками». Если высоко чтимый им Льюис Кэрролл

писал для возлюбленных читателей, то Хармс стал детским писателем по необходимости.

Детки от этого не проиграли, может быть в силу Даниил Иванович Хармс - сочинение того, что Хармс был честен и одарен.

Те, кто в детстве познакомился с искрящимися весельем, пронизанными радугой, схожими на новогодние шутихи стихами, уже не забудет это имя. И для самого Хармса детская литература стала его визитной карточкой.

Но внутренне он жил тем, что творил не для деток. Рассказы Даниил Иванович Хармс - сочинение, стихотворения,

пьесы, статьи, записи в дневниках – во всем оригинальность, непохожесть ни на что,

ни на кого. «Я желаю быть в жизни этим же, чем Лобачевский в геометрии»,- записал

он в 1937 году.

В том же 1937-м Хармс в один прекрасный момент записал в дневнике свое эстетическое кредо:

«Меня интересует только «чушь», только Даниил Иванович Хармс - сочинение то, что не имеет никакого практического

смысла. Меня интересует только жизнь в собственном несуразном проявлении. Геройство, пафос,

удаль, мораль, гигиеничность, нравственность, умиление и азарт – ненавистные для

меня слова. Но я полностью понимаю и уважаю: экстаз и восхищение, вдохновение и

отчаяние, страсть и сдержанность, распутство и целомудрие, печаль и горе Даниил Иванович Хармс - сочинение, удовлетворенность и

смех». «Такой странноватый коктейль эстетических ценностей при незаурядном поэтичес

ком даровании был должен дать очень достойные внимания результаты – и отдал их». (Е.Евтушенко)

В сочинениях для «взрослых» детская игра в ересь преобразуется в бытовой

бред. Литература бреда оказалась безупречным выражением всех тех ужасов, всех тех нелепостей, которые происходили вокруг, которые и Даниил Иванович Хармс - сочинение породили этот самый бред, его

мышление. Хармса занимала абсурдность существования, действий, поступков отдель

ного человека либо группы людей, помноженная на бред самой жизни, бытия. Он не так много придумывал, придумывал эту «чушь», замешивая ее на дивном, необычном, -

он только фиксировал на ней свое внимание. Ему было совершенно просто извлекать забавное, радостное из Даниил Иванович Хармс - сочинение несуразной «чуши», которая составляла сущность его мыслимых и немыс

лимых историй, и когда ни о каком абсурде как литературном направлении никто не

помышлял, - он вкупе со своим другом Александром Введенским, каждый по-своему,

прокладывал это направление. Хармс чувствовал себя новатором в литературе и потому

ощущал себя одиноким. («Нет почтения ко Даниил Иванович Хармс - сочинение мне писателей. Нет меж ними подлин

ных искателей»,- записал он в 1933 году.)

Рассказы и сценки из цикла «Случаи», посвященного супруге Марине Малич,

невзирая на весь их лаконизм (некие вещи – в третья часть странички) и фантасмагорич

ность, необычным образом передают и атмосферу, и быт 30-х годов. Их юмор –

это юмор бреда. Хармс Даниил Иванович Хармс - сочинение отлично сознавал, что таковой юмор может быть не всякому

понятен, и все таки не отрешался от него. В заметках «О смехе» он гласил: «Есть

несколько видов хохота. Есть средний сорт хохота, когда смеется весь зал, но не

в полную силу. Есть сильный сорт хохота, когда смеется та либо другая часть залы Даниил Иванович Хармс - сочинение, но уже

в полную силу, а другая часть залы молчит, до нее хохот в данном случае совершенно не доходит. 1-ый сорт хохота просит эстрадная комиссия от эстрадного актера, но

2-ой сорт хохота лучше. Скоты не должны смеяться».

Быт и деяния у Хармса условны. Бытовой фон – менее чем стартовая

площадка, с которой начинается действие Даниил Иванович Хармс - сочинение. Читать то, что им написано, реалистичес

кими очами, глупо, - это только приведет к неверному суждению об создателе.

1-ый случай именуется «Голубая тетрадь № 10». Публикатор Хармса А.А.Алексан

дров так разъясняет происхождение этого наименования: «Рассказ сначало был записан Хармсом в маленькую тетрадь, обложка которой была обтянута голубым

муаром, и значился там под № 10 – отсюда и Даниил Иванович Хармс - сочинение его название». Заглавие «случая» -

случаем. Нереально представить его происхождение по другому, чем в итоге чисто

случайного стечения событий. Сам рассказ – случай, как и практически хоть какой текст,

который волей варианта складывается конкретно из этих слов, конкретно в эту минутку, конкретно

на этом листе бумаги. Потому заглавие «случай».

Для Даниил Иванович Хармс - сочинение примера хармсовских «случаев» текст первого из их:

«Жил один рыжеватый человек, у которого не было глаз и ушей. У него не было и волос,

так что рыжеватым его называли условно. Гласить он не мог, потому что у него не было рта.

Носа у него не было. У него не Даниил Иванович Хармс - сочинение было даже рук и ног. И животика у него не было, и спины

у него не было, и хребта у него не было, и никаких внутренностей у него не было.

Ничего не было! Так что неясно, о ком речь идет. Уж лучше мы о нем не будем

больше гласить.»

Как и текст Даниил Иванович Хармс - сочинение, имя у Хармса – особенно, глупо. Имя – это не память о человеке и роде, оно ни с чем же не связано (Брабонатов, Сенерифактов, Кульдыхонин, Амгустов, Черчериков, Холбин, Акинтетерь, Гатет, Люпин, Укивакин и т.д.).

Посреди 30-х годов он, к примеру, сочинил текст, который можно сопоставить

с «Носом Даниил Иванович Хармс - сочинение» Гоголя. «Однажды один человек по имени Андриан, а по отчеству Матвеевич и по фамилии Петров, поглядел на себя в зеркало и увидел, что его нос как

бы немного пригнулся книзу и в то же время выступил горбом несколько вперед.» Петров

направляется на службу, где сослуживцы приступают к дискуссии его носа. Все обсуждение строится Даниил Иванович Хармс - сочинение Хармсом как скопление имен, одно наслаивается на другое до

таковой степени, что Хармс, в конце концов, сам путается в именах, но эта ошибка не имеет существенного значения и чуть ли находится читателем, так как имена

не нагружены смыслом. Уяснить их нереально, потому что они являются безличными функциями. Можно сопоставить с Даниил Иванович Хармс - сочинение гоголевскими именами, собранными Белоснежным: «Бульба,

Козолуп, Попопуз, Вертыхвыст, Шпонька, Чуб, Курочка из Гадяча, Земляника, Яичница, Товстогуб» и т.д. У Гоголя имена конкретны, у Хармса – совсем абстрактны. Даже когда Хармс употребляет имена Пушкина, Гоголя, он употребляет их

как абстрактные понятия, в отрыве от их исторического значения. Либо даже «поперек»

исторического Даниил Иванович Хармс - сочинение значения, как, к примеру, в миниатюре 1938 года: «… не дает мне покоя

слава Жана-Жака Руссо. Почему он все знал? И как малышей пеленать, и как девиц замуж

выдавать!»

Кроме традиционных рассказов Хармса, где он выступает либо как безликий повествователь-наблюдатель, лишенный чувств («Случаи», «Вываливающиеся старухи» и др.), либо как автор Даниил Иванович Хармс - сочинение-персонаж, провокационно схожий на иных личность

жей-«недочеловеков» («Меня именуют капуцином…», «Я поднял пыль…») существует и другая группа текстов, набросков, с которыми дело обстоит по другому. Это несколько неоконченных рассказов, разумеется, относящихся к середине либо 2-ой половине 30-х годов. В их авторское «я» или отсутствует, или сведено к специфичной роли «я Даниил Иванович Хармс - сочинение»

сочинительского, отсылающего нас к традиции российской традиционной литературы.

Функцией «сочинительского я» является, сначала, апелляция к читателю, что

в устах Хармса звучит удивительно, потому что почти всегда единственным читателем, к которому он мог апеллировать, был он сам. Особенностями этих текстов являются и присутствие «лирического героя», описываемого в 3-ем лице, и отсут

ствие Даниил Иванович Хармс - сочинение протоколирования быстро разворачивающихся событий. Делаются пробы подробного описания наружности, привычек, ничем не приметных поступков 1-го человека, очень схожего на самого создателя. К примеру:

«К одному из домов, расположенных на одной из обычных ленинградских улиц,

подошел обычный на вид юноша, в обычном черном, двубортном

пиджаке, ординарном, голубом, вязаном Даниил Иванович Хармс - сочинение галстуке и малеханькой фетровой шапочке коричне

вого цвета. Ничего такого особенного в этом юном человеке не было, разве только то, что

плечи его были незначительно узки, а ноги мало длинны, да курил он не папиросу, а трубку; и даже девушки, стоявшие под воротней, произнесли ему вослед : «тоже янки!»

Подобные Даниил Иванович Хармс - сочинение тексты не похожи на обычные хармсовские «случаи», в их ничего не слу

чается, ничего не происходит, детали создателем списаны с себя самого, со собственного знаме

нитого стиля: клетчатые брюки до колен, трубка, темная собачка (которая не раз

возникает в незаконченных рассказах). «Не-случаи» (определение А.Герасимовой)

изобилуют подробными описаниями малозначительных действий и различными Даниил Иванович Хармс - сочинение сочини-

тельскими экивоками с гоголевским цветом, к примеру:

«Человек, о котором я начал эту повесть, не отличался никакими особыми

свойствами, достойными отдельного описания. Он был в меру худ, в меру бледен и

в меру ленив. Я даже не могу вспомнить как он был одет. Я только помню, что на Даниил Иванович Хармс - сочинение

нем было что-то коричневое, может быть штаны, может быть пиджак, а может быть только галстук.»

Другой рассказ, о том, как Иван Яковлевич Бобов никак не может подыскать для себя

в магазине подходящие штаны, впрямую ассоциируется с гоголевской «Шинелью».

В 1937 году в дневнике Хармс составил перечень более близких ему имен Даниил Иванович Хармс - сочинение писателей

в последующем порядке: Гоголь, Прутьев, Мейринк, Гамсун, Эдвард Лир и Льюис

Кэрролл. Гоголь выступает не только лишь возлюбленным писателем, поставленным на первую

строку, да и учителем, примером в деле «сочинительства».

В «не-случаях» Хармс осторожен. Если в собственных обычных текстах он охотно эксплуати

рует момент неожиданности, то тут – чуток прикоснулся и тотчас Даниил Иванович Хармс - сочинение же отдернул руку.

Может быть поэтому, что грядущая неожиданность, на которой обрываются «не –

случаи», близка к так именуемому чуду. «Интересно только волшебство, как нарушение

физической структуры мира»,- замечает Хармс в собственной записи 1939 года. Он веровал

в волшебство – и при всем этом колебался, существует ли оно в жизни. Один из нередко встречаемых мотивов его Даниил Иванович Хармс - сочинение произведений – сон. Сон как самая комфортная среда для свершения чудес и

веры в их. Рассказ «Утро» (1931) – текст о невозможности сделать текст, сон о бессон

нице, и ожидание чуда.

«Вчера вечерком я посиживал за столом и много курил. Передо мной лежала бумага, чтоб

написать что-то. Но я не знал Даниил Иванович Хармс - сочинение, что мне нужно написать. Я даже не знал должны быть это стихи либо рассказ либо рассуждение. Я ничего не написал и лег спать. Но я длительно не спал. Мне хотелось выяснить, что я был должен написать. Я перечислял в уме все виды

словесного искусства, но я не вызнал собственного вида Даниил Иванович Хармс - сочинение. Это могло быть одно слово, а может быть я был должен написать целую книжку. Я просил Бога о чуде, чтоб я сообразил, что мне необходимо написать. Но мне начинало хотеться курить. У меня оставалось всего четыре папиросы. Неплохо бы хоть две, нет три, бросить на утро.

Я сел на кровати Даниил Иванович Хармс - сочинение и закурил.

Я просил Бога о каком-то чуде.

Да-да, нужно волшебство. Все равно какое волшебство.»

«Случаи» изобилуют «чудесами» и неожиданностями: улетает на небо «Молодой человек, удививший сторожа», в одноименном рассказе; возникают на столе конфеты,

а позже случаются две погибели и два игровых воскресения в Даниил Иванович Хармс - сочинение рассказе «Отец и Дочь».

Но это все фокусы, иллюзия чуда. В рассказе «Утро» ожидается волшебство другого рода.

Ожидается волшебство в мире, который сотворил Бог (и в которого веровал Хармс, как вспоми

нал А.И.Пантелеев, «В седоватого, хорошего, бородатого. В такового, как на голубом небе под

куполом…»), а не в том мире, который Даниил Иванович Хармс - сочинение творит создатель. Ожидается волшебство, которое произой

дет не кое-где и с кем-то, а с ним самим, не наружное, а внутреннее.

«Да да, нужно волшебство. Все равно какое волшебство.

Я зажег лампу и поглядел вокруг. Все было как и раньше.

Да ничего и не должно было поменяться в моей комнате Даниил Иванович Хармс - сочинение.

Должно поменяться что-то во мне.»

В связи с темой чуда очередной рассказ - «Сундук».

«Человек с узкой шейкой забрался в сундук, закрыл за собой крышку и начал задыхаться»,

разглагольствуя о борьбе меж жизнью и гибелью, очевидцем и участником которой ему предстоит быть. При всем этом он не собирается ничего Даниил Иванович Хармс - сочинение решать для победы жизни.

Потом сундук исчезает, и человек резюмирует: «Значит жизнь одолела погибель неизвест –

ным для меня способом». Можно двойственно толковать конец: вышло волшебство, но это волшебство –

может быть, победа жизни, а может быть, и победа погибели. «Чудо может быть в момент

погибели. Оно может быть так Даниил Иванович Хармс - сочинение как Погибель есть остановка времени» (А.Введенский,

«Серая тетрадь», 1932-33гг.).

К самому Хармсу жизнь становилась все суровее. В 1937-38 годах нередки

были деньки и недели, когда они с супругой безжалостно голодовали. Не на что было приобрести даже

совершенно ординарную пищу. «Я все не прихожу в отчаянье, - записывает он 28 сентября 1937 года. – Должно быть Даниил Иванович Хармс - сочинение, я на что-то надеюсь, и мне кажется, что мое положение лучше, чем оно

есть по сути. Стальные руки тянут меня в яму». К этому томному периоду жизни

относится рассказ «Сундук» (датирован 30 января 1937 г.) о безнадежности, безвыход –

ности. Кажется, что абсурдность, вышедшая из-под пера Хармса, становится бывальшиной.

Хармс как будто знал об Даниил Иванович Хармс - сочинение отпущенных ему 36 годах жизни. Бывали деньки, когда непечата

ющийся писатель придумывал по два-три стихотворения либо по два рассказа. Носить их

в редакции было никчемно. В дневнике он уговаривает себя не пасть духом, остаться

верным избранному пути, даже если приходится плыть против течения. «Жизнь это море,

судьба это ветер, а человек Даниил Иванович Хармс - сочинение это корабль,- размышляет он.- И как неплохой управляющий может использовать неприятный ветер и даже идти против ветра, не меняя курса корабля, так и

умный человек может использовать удары судьбы и с каждым ударом приближаться

к собственной цели…» В среде писателей он ощущает себя чужим. Стихи «На посещение

Писательского Дома 24 января 1935 года Даниил Иванович Хармс - сочинение» начинаются строками:

Когда оставленный судьбою,

Я в двери к вам стучу, друзья,

Мой взгляд темнеет сам собою

И в сердечко стук унять нельзя…

Хармс жил высочайшей духовной жизнью, пускай его круг ограничивался

несколькими друзьями (Введенский, Липавский, Друскин, Олейников). Большая дружба

связывала его с живописцами Петром Соколовым, Владимиром Татлиным, Казимиром

Малевичем, ученицами Филонова Алисой Даниил Иванович Хармс - сочинение Порет и Татьяной Глебовой, музыкантами

Исайей Браудо, Марией Юдиной, Иваном Соллертинским.

23 августа 1941 года Даниил Хармс был арестован в 3-ий и в последний раз.

Последние месяцы жизни он провел в кутузке и сначала февраля 1942 года умер,

чтоб быть реабилитированным в 1956-м.

Уже слабея от голода, супруга Даниила Ивановича, М Даниил Иванович Хармс - сочинение.В.Малич, пришла в квартиру, пострадавшую от бомбежки, вкупе с другом писателя Я.С.Друскиным, сложила в маленькой чемоданчик рукописи супруга, также находившиеся у Хармса

рукописи Введенского и Николая Олейникова, и этот чемоданчик как наибольшую

ценность Друскин сберегал во время всех перепитий эвакуации. Возвратившись в 1944 году

в Ленинград, он взял у сестры Хармса Е Даниил Иванович Хармс - сочинение.И.Ювачевой и другую, чудом уцелевшую на

Надеждинской, часть архива.

Проходят десятилетия – и в литературе раскрывается то, что было погребено временем. До конца 60-х – начала 70-х годов мир считал родоначальниками европейской

литературы бреда Эжена Ионеско и Сэмюеля Беккета. Но, прочтя неведомые дотоле

пьесу «Елизавета Бам» (1927), житейские и стихотворные произведения Даниил Иванович Хармс - сочинение Даниила Хармса, также пьесу «Елка у Ивановых» (1939) и стихотворения А.Введенского, мир

опешил – настолько пользующаяся популярностью сейчас ветвь литературы появилась за длительное время до Ионеско и

Беккета.

Макс Фрай считает, что «русская литература не заслуживает Хармса», что

«в Небесной Канцелярии планировали…очередной подарок каким-либо англичанам»,

потому что «высокое искусство бреда – это их Даниил Иванович Хармс - сочинение извечная специализация», но «позже узнай

лось, что Хармс, как ни удивительно, крайне нужен множеству читателей. Его

обожают особой любовью. Нет другого создателя, которого бы пародировали настолько интенсивно

и анонимно…Хармса не пародируют только ленивые». «Литература Хармса действитель

но сродни геометрии Лобачевского. Он расставляет знаки на бумаге таким макаром, что на

очах читателя начинают пересекаться параллельные прямые Даниил Иванович Хармс - сочинение; непрерывность бытия

отменяется; знакомые слова частично утрачивают обычное значение,…живы люди становятся плоскими и тусклыми, как плясуны в театре теней; ну и сама действительность

разлетается свирепым пером на маленькие осколки… Я не знаю писателя более ужасающего, чем роскошно иронический Хармс… Его смертельное орудие – невинный

цинизм ангела (само мало – инопланетянина), немного шокированного незамыс

ловатой Даниил Иванович Хармс - сочинение нелепостью людского устройства.»

«Мир ловил, но так и не изловил Хармса (убил – да, естественно, но не изловил);

а «значит, жизнь одолела погибель неведомым для меня способом». (М.Фрай)

Применяемая литература:

1. А.Злобина. Случай Хармса, либо оптический обман.

2. М.Ямпольский. Беспамятство как исток (Читая Хармса).

3. А.Герасимова. Даниил Хармс как Даниил Иванович Хармс - сочинение сочинитель.

4. Е.Евтушенко. О Хармсе (“Строфы века”).

5. А.Герасимова. Как изготовлен «Врун» Хармса.

6. Макс Фрай. Скоты не должны смеяться.

7. А.Геркар. К вопросу о значении чисел у Хармса.

8. В.Глоцер. Юморные рассказы. Даниил Хармс.



danil-koreckij-stranica-22.html
danila-master-fsb-rossii-i-moskovskim-mezhregionalnim-sledstvennim-upravleniem-na-transporte-sledstvennogo-komiteta.html
danilo-nechaj-ukr-referat.html